Москва
17 января ‘19
Четверг

МНЕНИЯ INFOX.RU

Владимир Добрынин

«Санто Клаусо пришло, нам подарок принесло»

Почему бы не кастрировать Санта Клауса, установив этим гендерное равенство, на полном серьезе размышляют наши западные «партнеры».

Сексизм, мачизм и гендерное неравенство — три вещи, которые не дают спать спокойно истинным борцам за половую уравниловку, толерантно именуемую в определенных кругах «европейскими ценностями». Это для нас наступают две недели беспробудного празднования, оттяга с фужером шампусика в одной руке, вилкой, на которой оливье горкой — в другой, и с Петросяном, вещающим на голубом глазу с голубого экрана — лицом к лицу. А у наших «партнеров» из общества равных (антироссийских) возможностей для оценки сложившейся ситуации лучше всего подходит строчка из старой комсомольской песни «и вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди».

Еще бы не тревожиться, когда вдруг приходит мысль, что половое воспитание населения Европы и Америки — в опасности. Казалось бы, все вроде уже уравняли в гендерном вопросе: междунарародный женский день ввели, операции по смене пола стали массовым явлением, движение #MeToo уверенно освоило лозунг «любого мужика замету». Гей парады триумфально шагают по планете, а в передовых странах правильного мира в открытую взят курс на уравнивание процентного представительства полов в руководствах ведущих (и не очень) компаний, правительств и парламентов.

Можно бы было и отдохнуть, но как раз надвигающийся праздник напрочь лишает борцов за сексуальное обезличивание возможности перевести дух и «опрокинуть стаканчик-другой». Выясняется, что Рождество-то само по себе, может и задумывалось как интересная акция, да исполнение подкачало. Как обычно, не уделили внимания мелочам. А они возьми, да и вылези в проблему мирового масштаба. А конкретно — в непонятки с Санта Клаусом.

Любой уважающий себя знаток иностранных языков скажет вам, что «Санта» — слово женского рода, переводящееся на русский как «святая». Клаус же — имя мужское, тут без вариантов. А коли так, почему католиков начинают дурить с младенчества, заявляя, что приносящий им подарки Санта Клаус — мужик? Если первая составляющая его имени явно женского характера? Где ж тут гендерная справедливость, где равенство, я вас спрашиваю?

В половом вопросе одного из символов Рождества надо разобраться окончательно и бесповоротно. По меньшей мере, потому что за женщин обидно. Хотя... Если вдруг выяснится, что Санта — не дед, а баба, обижаться начнут уже мужчины. Куда ни кинь, все клин, получается. Надо что-то менять. Но как? Волевым решением — не в традициях современного Запада. Это было бы проявлением авторитаризма-путинизма.

Потому в английской The Times подошли к этому вопросу демократично. С позиции соцопросов и голосований (у британцев большой опыт по части референдумов — брексит не даст соврать). Проведенное на днях анкетирование показало, что 27,8% населения Великобритании и США — сторонники альтернативного Санты. 10,6% полагают, что этот персонаж должен быть женщиной, а 17,2% — что гендерно неопределенным существом. То есть задачей общества в ближайшие дни видится следующее: на основании расхожего мнения, что «если бы у бабушки были определенные половые признаки, она была бы дедушкой» (озвучено В. Путиным в 2006 году), борцам за сексуальное равноправие и половую справедливость следует задрать Санта Клаусу шубу, спустить штаны и посмотреть, что там у него между ног. Если он настоящий мужик — жаловаться в #MeToo не побежит, не волнуйтесь. Под белы ручки его и на операционный стол. И пока врачи готовят соответствующие инструменты, чтобы «отсечь все лишнее», надо быстренько еще разок опросить народ: какое местоимение в будущем ему хотелось бы использовать в отношении экс-деда: она (Санта Клауса) или оно (Санто Клаусо).

При этом СМИ должны обеспечить непросачивание на их страницы информации, что изначально в самой первой исторической версии Санта Клаус был святым Николаем Чудотворцем. Мужиком, каких поискать.

Не факт, конечно, что даже обнародование этого факта сторонников всеобщего и поголовного полового усреднения заставит отказаться от своих идей. В наше время ревизия любого постулата возможна: и Александр Македонский, и Вронский, и Наташа Ростова — все они в голливудской версии легко могут оказаться неграми. И Анне Карениной никто не запретит, подойдя к рельсам, поинтересоваться у проезжающего мимо верхом на ишаке Чингачгука: «А не подскажете, когда поезд на Чаттанугу Чу-Чу?»

Ладно, пока там истые католики мозгуют по поводу Санты, специалистам-зоологам нехило было бы поставить точку в вопросе половой принадлежности сантовых оленей, таскающих по воздуху его сани. Ученые Техасского университета A&M, изучив огромное количество традиционных изображений упряжки старика (пока еще — старика), утверждают, что волшебные олени — самки. И это — однозначно, как бы сказал В. Жириновский. А вот профессура Аляскинского университета (г. Фэрбенкс) столь же стопудово уверены, что животные — кастрированные самцы.

Предложения набить татушки и надеть джинсы в облипку рассматриваться не будут, хотя такие и поступали. Не до этих мелочей пока. Надо успеть разобраться еще с текстами так называемых рождественских песен. И в первую очередь — с Baby, It’s Cold Outside («Детка, на улице холодно»).

Песенка была написана в 1944 году американским композитором Фрэнком Лэссером специально для домашних рождественских попевок. Фрэнк с супругой затягивали ее в момент, когда, по их мнению, программа вечера была исчерпана, а их гости никак не могли догадаться, что им пора и честь знать. Фактически исполняла «Детка» те же функции, что у русского человека тост «ну, за гостей».

Baby, It’s Cold Outside с разной степенью успеха исполняли на протяжении 77 лет, пока на подходе к нынешнему Рождеству на некоторые американские радиостанции не начали поступать звонки от возмущенных феминисток, #MeToo’шниц и прочих борцов за высокую нравственность, обнаруживших «глубоко скрытый скабрезный подтекст». Девушка, которой герой песни от чистого сердца предлагает не выходить на улицу, поскольку «там холодно» и легко можно схватить простуду, настойчиво твердит, что «мама будет волноваться», «мне и правда, надо идти». А относительно согревающей перед выходом на морозец рюмашки «на посошок» и вовсе высказывает подозрения «что это ты мне налил?» с далеко идущими нехорошими подозрениями.

Кое-где Baby, It’s Cold Outside уже выкинули из рождественского плей-листа. Но в некоторых американских штатах и британских дистриктах она наоборот, скакнула вверх в чатах.

В общем, там, на Западе ребятам есть чем заняться вместо празднования.

С Рождеством их!

Мы рекомендуем

Полная версия