Москва
6 апреля ‘20
Понедельник

Какие заводы собирается строить Максим Корольков и что он будет там сжигать?

Замглавы РосРАО, безусловно, профессионал в своей области, но периодически он позволяет себе очень странные высказывания.

Входящее в систему «Росатома» ФГУП «РосРАО» («Предприятие по обращению с радиоактивными отходами «РосРАО») в ноябре 2019 года стало федеральным оператором по обращению с отходами I-II классов (самые токсичные) опасности на территории Российской Федерации. Наиболее активен в публичном поле заместитель руководителя этой организации Максим Корольков.

Что такое классы отходов I и II

Отходы I класса характеризуются безвозвратным изменением окружающей среды, то есть восстановительный период для них отсутствует в принципе. Это, например, наши любимые ртутные термометры, автомобильные масла (и натуральные, и синтетика), конденсаторы и трансформаторы и многое другое.

II класс чуть помягче – восстановительный период существует, но он длиннее тридцати лет. Из бытовых загрязнителей сюда входят аккумуляторы, приборы с содержанием свинца, формальдегид, автомобильные покрышки; иногда сюда относят также люминесцентные лампы.

Если вы нашли в себе силы не выбрасывать подобные отходы в общий мусор, а нашли пункт их цивилизованного приема, – вы, вероятно, неплохой и думающий человек. Но понятно, что подавляющая часть особо опасных отходов – не бытового, а промышленного происхождения. Тут счет идет на тысячи тонн, с которыми надо что-то делать.

После этого краткого ликбеза вернемся к нашему герою.

Идеальный мужчина

Максим Владимирович – человек потаенный, госменеджер без биографии. Иной специалист к 30 годам словно две жизни проживает, а практически уже сорокалетний Корольков – словно и не существовал. Родом из Сергиева Посада, судя по всему, отличник, закончил Московскую государственную академию тонкой химической технологии им. М. В. Ломоносова сразу по двум специальностям – «Менеджмент» и «Инженерная защита окружающей среды», потом еще в Университете путей сообщения добавил к этому «Экономику фирмы и отраслевых рынков» –словно специально готовился к своей нынешней должности!

В армии кандидат технических наук, судя по всему, не служил, зато уже в 26 лет занял «руководящий пост» в Государственном научно-исследовательском институте органической химии и технологии – организации, разрабатывающей, грубо говоря, химию для ширпотреба – ту самую химию, с которой Максим Владимирович, кажется, спутал отходы двух первых классов опасности. В числе прочего менеджер является соавтором ряда патентов, например «Способ термического обезвреживания минеральных строительных материалов и грунтов, загрязненных высокотоксичными хлорорганическими соединениями» и «Способ получения элементного мышьяка из водных и водно-органических растворов мышьяксодержащих соединений», то есть толк в отравлениях определенно знает.

В ГосНИИОХТ Корольков был начальником научно-исследовательского отделения, потом дослужился до поста заместителя генерального директора по инновационному развитию; в этом качестве он занимался и опасными отходами – в частности, ликвидацией полигона «Большие Избищи» в Лебедянском районе Липецкой области. Там, кстати, обошлось без скандалов – в отличие от более поздних проектов.

В 2018 году мы видим Королькова в кресле замдиректора департамента химико-технологического, лесопромышленного комплекса и биоинженерных технологий Минпромторга России – там он в числе прочего занимался как раз созданием межрегиональных центров переработки отходов I и II классов опасности.

А с 2019 года он занимается этим уже в системе «Росатома» – как обычно, на посту заместителя, на сей раз генерального директора по реализации экологических проектов ФГУП «РосРАО». По интересному совпадению вскоре после назначения Королькова как раз и ставшего федеральным оператором.

Имеет государственные награды – как минимум медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

О семье официальных сведений нет, но есть личное признание – о нем ниже.

Все эти скудные сведения собраны нами из доброго десятка источников – скромный Максим Владимирович нигде не опубликовал свою более-менее цельную биографию. Это даже удивительно, потому что в целом он отличается словоохотливостью и не лезет за словом в карман; мы слышали его и на «Радио КП», и на «Эхе Москвы», читали в «Ведомостях» и районной прессе. Без всякого преувеличения, именно Корольков стал лицом проекта по уничтожению опасных отходов, а значит и спрос с него повышенный.

Перед лицом народа

В удмуртской Камбарке Корольков не испугался выступить перед тремястами местных жителей, которые задавали далеко не самые приятные вопросы о перепрофилировании завода по уничтожению химического оружия в комплекс по переработке отходов I-II классов. Ответить на конкретные вопросы он, правда, не смог, чем только распалил оппонентов. Похоже, они готовы устроить в Камбарке «новый Шиес».

Но чиновник показал способность к самообучению: всего через месяц на круглом столе по той же проблеме в Башкирии он выглядел заметно солиднее. Более того, на вопрос, готов ли сам Корольков жить в Камбарке, он уверенно ответил:

«Готов. Я, как и многие из Росатома, живу на всех этих заводах, меня дети только по телевизору и фотографиям в СМИ видят».

Из Башкирии Корольков направился в Кировскую область – уговаривать местных жителей смириться с таким же перепрофилированием завода «Марадыковский» (пгт Мирный). Там в числе прочего задали логичный завод про монополизацию отрасли – сейчас в России существуют предприятия, занимающиеся утилизацией, что с ними станет? В Удмуртии менеджер огульно назвал эту сферу полностью криминализованной, уклонившись от ответа на вопрос, кто же выдавал лицензии на «криминальную» деятельность; в Кировской области он уже сказал о готовности к сотрудничеству с частными компаниями. Но по итогу беседы получил знатную отповедь: «С какими технологиями вы собираетесь строить, если мы не можем решить вопрос с ТКО в Кировской области? Мы дороги не можем нормальные построить. Предложение: либо завод перепрофилировать под ТКО, либо закрыть его к чёртовой матери. Я прошу вас уехать отсюда и не приезжать больше!»

Заметки на полях интервью

Как видим, много в стране несознательных граждан, есть еще над чем работать. И эту готовность работать Корольков подтвердил в очередном интервью «Ведомостям», однако оно вызывало гнев многих экологов – их голос прозвучал в Telegram-канале «Выводы на чистоту»:

«Нам пишут коллеги, озабоченные будущим опасных отходов. И, честно сказать, есть о чем беспокоиться. Это реально опасные отходы, именно присутствием которых регионы обязаны вспышками онкологии и прочими жуткостями. Это – неопознанные пестициды и с/х ядохимикаты со времен «Сельхозхимии», отходы химпроизводств и др. Всего 444 вида особо опасных отходов по классификации ФККО» (здесь и далее нам приходится приводить текст к нормам грамматики, но экологи и не обязаны быть филологами).

Критике подвергнуто утверждение Королькова о том, что в стране просто нет сейчас мощностей по обращению с опасными отходами, в результате страшный мусор «оседает в лесах, оврагах, на мусорных полигонах» (это Корольков, кстати, говорил еще в Камбарке, о злых утилизаторах).

Экологи протестуют:

«Кроме полупустых действующих спецполигонов «Серебристый» (Красноярск) и «Полигон» (Томск), установки для обезвреживания отходов I-II классов опасности в необходимом количестве имеются и у предприятий-производителей, и у лицензированных переработчиков. В леса и овраги эти отходы не вываливают».

В интервью Корольков рассказал о том, как РосРАО возило общественников в Австрию, показав им в черте Вены завод, аналогичный тем, что собирается строить его организация. И, похоже, слегка промахнулся:

«Замечательный венский МСЗ «Шпителлау» с колосниковыми решетками предназначен для твердых коммунальных отходов и никак не подходит для термического обезвреживания отходов I-II класса. Все живое в радиусе километра мгновенно умрет от такой переработки».

Далее Корольков встает в позу первооткрывателя: «В России, по сути, этой отрасли нет и таких установок тоже нет».

Ученые несколько озадачены:

«Вот так проснешься, а тебе сообщают: тебя нет и коллег твоих нет! А кто же тогда делал все те действующие установки на территории России, получал положительные заключения ГЭЭ, вписывался в справочники НДТ? Шутник Вы, однако!»

Но главное – не фактические ошибки, а слова о том, что отходы I-II класса планируется обезвреживать в процессе замкнутых производственных циклов, когда отходы одного этапа становятся сырьем для следующего.

Оппоненты считают это самым натуральным бредом: обезвреживание, по их словам, должно понижать класс опасности, а не создание вторичного продукта, это совершенно разные цели. «Ну в какую, например, колбасу можно переработать инфицированный труп свиньи?». С точки зрения банальной эрудиции хочется, конечно, возразить, что те же свинец, молибден, автомобильную резину и начинку аккумуляторов вполне можно перерабатывать, но не будем спорить со специалистами.

Зато к следующему замечанию присоединимся всей душой: ведь замглавы РосРАО без всяких тендеров «взял да и решил свой властью, какие именно немецкие технологии должны составлять основу российских предприятий». Впрочем, это полностью соответствует тенденциям последнего времени не мучиться с конкурсами и заявками, а просто выбирать «единственного поставщика» волевым решением.

* * *

Интересно, что будет дальше. Наплодит ли «РосРАО» по образу и подобию «Ростеха» дочерних компаний на основе частного капитала, чтобы те получали всю прибыль, или выберет какой-то другой путь монетизации своих неограниченных полномочий. Мы будем внимательно следить за этим процессом. До тех пор, пока на наши головы не обрушатся обещанные экологами «смертельные дозы зивертов».

Мы рекомендуем

Полная версия