Москва
7 августа ‘20
Пятница

Глубоко фиолетовый альбом

Нью-йоркская группа The National -- прекрасный пример того, что независимая музыка жива и достойна внимания. На пятом альбоме «High Violet» выясняется, что от меланхоличного пост-панка рукой подать до классической эстрады, а «глубоко фиолетово» не значит плохо.

Музыкальное братство

В составе квинтета The National сразу две пары братьев: Девендорфы и Десснеры. За право называться самой «братской» группой с ними поспорят разве что рокеры-баптисты Kings of Leon. Скотт и Брайан Девендорфы вместе с общим приятелем Мэттом Бернингером пять лет играли гаражный рок в группе «Нэнси» -- с большим удовольствием, но без явных результатов. Сдвиг случился только после того, как они перебрались из провинциального Цинциннати на учебу в Нью-Йорк. Осевшая в мегаполисе компания неожиданно пополнилась земляками-музыкантами. Именно предприимчивые близнецы Аарон и Брюс Десснеры стали основателями новой группы, квартирующей в Бруклине.

The National собрали все лучшие черты независимой музыки нулевых, сочетая здоровые амбиции со скромностью, а творческую энергию с простительной ленцой. Новые записи коллектива выходили нечасто и малыми тиражами, зато с каждым разом становились ощутимо сильнее. При этом группа сохраняла верность своему продюсеру Питеру Кэтису, с которым сроднилась настолько, что сыграла на его свадьбе.

Особенности «национального» инди

Музыка The National под стать характерам самих музыкантов. В ее основе лежит пасмурный пост-панк во вкусе других подопечных Кэтиса – суперзвезд Interpol и их фронтмена Пола Бэнкса (он же Julian Plenti). Только тут он сыгран проникновенно и вдумчиво, как классический рок или эстрада 70-х, где драматизм легко обходился без истерики. Оттуда родом и выразительные оркестровые партии, и глуховатый баритон Мэтта Бернингера с его же искренними текстами-исповедями. Вокалиста The National регулярно сравнивают с темным романтиком Ником Кейвом, рокером Джоном Эшбери, певшим после Морриссона в The Doors, и Леонардом Коэном. А набивший оскомину культ Joy Division и Йена Кертиса сводится в данном случае к вежливому упоминанию в числе источников вдохновения.

В новом альбоме «High Violet»группа передает своеобразный привет России: композиция «Runaway» долгое время носила рабочее название «Karamazov» в честь любимой книги музыкантов.
Примирив пост-панк с более серьезной музыкой, квинтет заслужил любовь журналистов и интеллектуальной публики. Третий студийный альбом «Alligator» 2005 года превознесли до небес все профильные издания Америки. А после ледяного альбома «Boxer» (2007), записанного как будто под дозой успокоительного, о The National узнали во всем мире. И это несмотря на то что продажи пластинок так и не поднялись до миллионных отметок конвейерного r`n`b, а сами музыканты до сих пор смущаются, когда слышат свои песни по радио.

Еще один критерий успеха -- любовь поклонников в тех краях, куда музыка The National попадает в основном через торренты. Группа до сих пор вспоминает поездку в гостеприимный Загреб, где зрительный зал знал все песни наизусть и пел вместе с Бернингером на английском. А на московский концерт тихих американцев три года назад наши хипстеры ломились так, как если бы это были сами Radiohead.

Добившись звездного статуса, участники группы не отказались от соблазна попробовать себя в смежных проектах. Особенно активными в этом плане оказались братья Десснеры. Год назад они выступали в качестве кураторов благотворительного концерта и сборника «Dark Was The Night», где отметился весь цвет инди-рока: Arcade Fire, The Decemberists, The Dirty Projectors, Фейст, Суффьян Стивенс и другие. А минувшей осенью Десснеры, интересующиеся еще и современной классикой, написали музыку для экспериментальной оперы «Long Count» по мотивам эпоса майя «Пополь-Вух».

Фиолетовая музыка

Пятый по счету альбом The National получил подозрительное для русского уха название «Глубоко фиолетовый» («High Violet»). Кажется, что охлаждение эмоций в пластинке «Boxer» было неслучайным, и дальше нас ждут только ровные тона и растекание мыслей по музыкальному древу. Группа по-мужски осталась верна себе, в очередной раз подняв личную планку качества.

«High Violet» хорош без всяких оговорок. С пятой попытки квинтету удалось то, что не всегда под силу даже суперзвездам, -- записать альбом без слабых и проходных вещей. Весь он, от гитарного крещендо в начале «Terrible Love» до скрипичного финала в «Vanderlyle Crybaby Geeks», выдержан в едином стиле, но не дает скучать. Печальный номер «Sorrow», украшенный партиями фортепиано, виолончели и кларнета, рассказывает о лирическом герое, тонущем в унынии («Sorrow found me when I was young, sorrow waited, sorrow won»). В пост-панковом выходе «Anyone`s Ghost», очень похожем на Interpol, этот герой отказывается ворошить прошлое и «быть чьим-то призраком». А в горькой крунерской балладе «Runaway» протестует: «С чего ты взяла, что мне нравится плыть по течению?» («What makes you think I enjoy being led to the flood?»).

Кроме рвущего душу Бернингера, отдельно стоит отметить еще двух музыкантов. Большинством изящных оркестровых аранжировок на «High Violet» заведует молодой композитор Нико Мьюли, работающий с лейблом братьев Десснеров Brassland Records. А смахивающий на Леннона долговязый ударник Брайан Девендорф умело держит ритм всего альбома, не «забивая» тонких деталей, в которых как раз самая красота и заключается.

Многие критики сомневаются, смогут ли The National сочинить альбом не хуже «High Violet», или повторить фокус больше не удастся. Но одно можно сказать точно: Gorillaz, Broken Bells и Vampire Weekend пора потесниться в ряду претендентов на звание лучшей группы этой весны.

Читайте нас в Дзене
Подписаться
Полная версия