Москва
22 ноября ‘19
Пятница

МНЕНИЯ INFOX.RU

Я помню
Проект «Я помню» - уникальный сборник свидетельств ветеранов и участников Великой Отечественной войны.

Воспоминания о великой Победе. Шишкин Григорий Степанович

Для объективного изучения истории Великой Отечественной Войны необходимо использование как можно более широкого спектра источников. Одним из них являются устные свидетельства тех, кто приложил все усилия для достижения Победы.

«Инфокс» совместно с порталом «Я помню» запускает проект, приуроченный ко Дню Победы. Мы публикуем воспоминания ветеранов, чтобы лучше понять феномен Победы и того поколения, которое ее добыло.

Шишкин Григорий Степанович родился в 1924 году в Воронежской области. Командир танкового взвода 118-й танковой бригады.

Приехали на фронт под Невель. Это уже конец лета начало осени 1943 года. Ехали к передовой ночью, устали, конечно, страшно. Видно только синий огонек впередиидущей машины, потому что фары зажигать нельзя. Вокруг какие-то вспышки, осветительные ракеты летят... Расположились. А танк, когда приезжаешь на место, он же теплый — махина большая. На моторное отделение брезент накинешь — там и в морозы благодать. Вот уже позже, зимой пока танк едет, нарочно закрываешь жалюзи, чтобы он нагрелся до предела. Приезжаешь, брезент на моторное отделение, края прикидываешь снегом или землей. И там кайф! Можно до гимнастерки раздеться! Только задремали, вдруг вызывают командиров танков моего взвода к командиру батальона: «Утром идет в наступление батальон пехоты. Ваша задача поддержать этот батальон, вырваться вперед, подавить огневые точки. Пройти, проутюжить немецкие позиции, чтобы наша пехота могла двинутся дальше. По данным разведки у немцев в обороне несколько пулеметов и рота автоматчиков».

Выехали рано утром, чуть-чуть начало светать. Открыл люк башни, высунулся чтобы ориентироваться, потому что опыта особого не было — надо же видеть, куда едешь.

Шоссе, вдоль которого шло наступление, поднималось на бугор, по которому шли немецкие траншеи. Движемся. Видим огонек — из пулеметов строчат — туда снарядик, еще заметил огневую точку — туда снарядик. Настроение боевое. Да еще воспитали нас в том духе, что наши танки вообще не уязвимы. Только мы вышли на бугор, меня по башне, как трахнет! И все. Лампочки в танке погасли, рация от сотрясения перестала работать. Механик поворачивается: «Лейтенант, пушка!» А во взгляде такая надежда, что лейтенант все знает... Куда там! Но не дай бог показать экипажу, что ты струсил, или ты не понимаешь, что делать. И вот первый снаряд... Поскольку мы только выбрались на бугор, он срикошетил, хотя орудие было всего метрах в семидесяти от нас. Дурак, дураком был — маленький еще, а все-таки быстро сообразил, что другого выхода у меня нет. Кричу: «Вперед!» Механик жеманул на полной скорости. Второй снаряд оторвал шаровую установку на лобовой броне. Третий выстрел и сразу треск, стук, танк намертво встал. Сразу пошел дым. Потом я уже разобрался — у нас внизу лежало несколько дымовых гранат, которые и загорелись. Командую: «К машине!» Выскочили. Вдоль дороги лежали срубленные ели — немцы боялись партизан и вырубали лес вдоль дорог. Мы выскочили и под эти поваленные деревья забились. Командир башни Колесников должен был взять автомат, который всегда был в танке. Вижу, он залез под соседнюю кучу, спрашиваю: «А автомат?» — «Забыл, лейтенант». Я зарылся, уже не смотрю на него. Потом оглянулся. Он, чтобы исправить свою ошибку, залез в танк, вытащил автомат, а у него изо рта дым — наглотался. Короче говоря, лежим. Смотрим, немцы идут цепью вниз. Ну думаем: «Нас захватить». Первый раз я решил стреляться. Почему? Потому что они танкистов и летчиков не щадили. Про издевательства мы вначале наслушались, а потом и насмотрелись. Так что это уже как закон был — в плен попадать нельзя. И вот знаешь, интересное чувство. Перед глазами протекает все, что помнил, все, что пережил. Причем с фотографической четкостью. Вот сестренка... как я ее отлупил. Вот школа... Уже приставил наган, а потом смотрю, они бегут, а сами стреляют не вперед, а назад. Я понял, что единственную пушку я раздавил, а два танка, что шли за мной, подходят и те драпают. Немцы пробежали. Сижу я под валежником, смотрю, наши бегут — пилоточки со звездочкой, наши автоматы. Стреляют. Напряжение большое. Страх смерти присущ каждому человеку. А у меня еще дурости еще много было. Прямо из под этой елки кричу: «Ура, ребята! За Сталина!» Тот боец, что ко мне ближе всех был как направит на меня автомат. То ли закончились у него патроны, тол ли заел автомат — повезло, а то бы скосил запросто. Пробежала пехота, проехали наши танки. Я подхожу к своему. Он колоссально дымит — в нем штук 10 дымовых шашек загорелось. Оказывается, что ствол орудия ударил в приоткрытый люк механика-водителя, сорвал его и влез в танк. Шашлычок такой получился. Тут я вспомнил, что что-то меня ударило под сиденье. Видимо это был ствол орудия. Обошел танк — в лобовой броне хорошая дырка. Влез внутрь, включил вентилятор — заработал. Танк оказался исправным. Дали задний ход, съехали с пушки нормально. Я в этом столкновении не пострадал, механику-водителю ободрало щеку. Осколки попали в коленку командиру башни — его отправили в госпиталь, а оттуда в училище, откуда он вернулся к нам командиром танка. Кстати танк у нас огнеметный был. Хорошо, что не загорелся бак с горючим, иначе не было бы нас в живых. Вообще эти огнеметные танки не любили. Конечно, блиндаж какой-нибудь спалить или вдоль окопов струю пустить, хорошо, но все равно, гораздо эффективнее просто гусеницами поработать.

Короче говоря, заменили заряжающего и поехали за другими нашими танками. Видим, танк Цибенко Ивана, моего друга, сгорел. Сам он ползет по кювету в нашу строну. Одна нога на штанине держится. Выскочили, хотели помочь, но что мы там могли сделать... Поехали дальше. Дошли до речушки. Задача пехотного батальона была оседлать мост, и не дать немцам отойти. На другой стороне реки вижу, идут несколько немецких машин с пехотой. Скрылись в какой-то низинке. Я разворачиваю башню, жду. Появилась — бах! Как на стрельбище, как в кино. Только каски подлетают вверх метров на пятьдесят. Несколько машин подбили. Двинулись дальше. Смотрю, стоят пушки, которые расстреляли танк моего друга, ведут огонь по пехоте. Я туда снаряд. Хорошо попал.

Короче говоря, закончили мы эту атаку... танк у меня забрали, потому что в башне была трещина, а в корпусе дырка. Получил новый танк. 1-го сентября, я еще подумал, что ребята сейчас в школу пошли, выстраивают бригаду: «Лейтенант Шишкин, за проявленное мужество и героизм в бою так далее награждается Орденом Красной Звезды». Это для пацана тогда... я же помню по школе, когда орденоносец приходил — это было событием! А тут и мне орден дали! Ну, вообще! Конечно, детство еще было. Помню, когда из училища выпустили, портупею дали, наган. Бывало в туалет идешь, вытаскиваешь его, и начинаешь в руках крутить и так и эдак! Дети! Хотя все это в себе приходилось давить, да и прошло довольно быстро. В общем, этот бой был самым запоминающимся. Во-первых, потому что первый, а во-вторых довольно драматичный.

***

Портал «Я помню» — это уникальный сборник свидетельств ветеранов и участников Великой Отечественной войны. За почти 20 лет существования проекта командой проекта было опубликовано более двух с половиной тысяч интервью с участниками самого кровавого конфликта 20-го века. Общение со свидетелями гигантского исторического события, изменившего жизнь всего населения планеты позволило создать его мозаичное полотно, дополнить хранящиеся в архивах сухие документы живой эмоцией.

Мы рекомендуем

Общество
12:44
Полная версия