Москва
22 мая ‘19
Среда

МНЕНИЯ INFOX.RU

Я помню
Проект «Я помню» - уникальный сборник свидетельств ветеранов и участников Великой Отечественной войны.

Воспоминания о великой Победе. Дементеев Борис Степанович

Для объективного изучения истории Великой Отечественной Войны необходимо использование как можно более широкого спектра источников. Одним из них являются устные свидетельства тех, кто приложил все усилия для достижения Победы.

«Инфокс» совместно с порталом «Я помню» запускает проект, приуроченный ко Дню Победы. Мы публикуем воспоминания ветеранов, чтобы лучше понять феномен Победы и того поколения, которое ее добыло.

Дементеев Борис Степанович родился в 1922 году в городе Грозный. Летчик 101 гвардейского истребительного полка.

После гибели командира эскадрильи Заводчикова на его место назначили Похлебаева — опытного и сообразительного летчика. Заводчиков стремился вперед, ему хотелось сбить, отличиться. А Похлебаев... Позже после одного из боев, его спросил: «Командир, почему не атаковал?» — «А я тебя не видел в этот момент». Думаю, это хорошо, если командир эскадрильи не пошел атаковать, потому что не видел своего ведомого. Лучше сегодня сохранить своего ведомого — завтра больше собьем.

После его назначения прошло пару дней. Вечером сидим на КП, коптилка горит, все понурые — погибать никому не хочется. Асы орудуют — у нас Заводчикова сбили, в других частях летчиков сбили. А мы кто? Мы же не асы. Григорий Иванович Похлебаев видит, что все приуныли, говорит: «Чего носы повесили? Ну, асы! Подумаешь, асы! У нас, что оружия нет?! Посмотрите, какое у нас оружие, мы разве не знаем, как надо их бить! Завтра пойдем и будем их бить! А сейчас пошли на ужин».

Поужинали. С рассветом вылетаем. На подходе к линии фронта — она близко, 25 километров — успели набрать тысячи три. С воздуха видно и свой аэродром, и немецкий. Навстречу идут «фоккера», уже переходят в пикирование, бомбят наши войска. Похлебаев говорит: «Атакуем!» — и в пикирование. Я за ним. Вторая пара осталась наверху прикрывать атаку. Смотрю — впереди меня «фоккер». Но мне нужно следить за задней полусферой командира эскадрильи. Он одного «фоккера» снимает, я слева. Заметив, что у меня тоже впереди «фоккер», нужно только в прицел его взять. Командует: «Бей, я прикрываю». Тогда я все внимание на прицел.

Стреляю в этого «фоккера», он в пикирование и уже из него не выходит. С большой перегрузкой вывел самолет над самой землей. Думал, что он не выдержит. В глазах, конечно, темно. Казалось, что голова в желудок провалится. Только набрали 3 тысячи, еще группа «фоккеров» идет. Мы с Похлебаевым еще двоих таким же образом завалили. Потом станция наведения передает о том, что четыре «фоккера» взлетели.

И мы, и немцы друг друга прослушивали. Все знали друг друга. Допустим, вызывают четверку Похлебаева на смену звену другой эскадрильи, который дерется с «мессерами». Только передали, что Похлебаев летит, смотришь — «мессера» переворот, раз, раз и ушли, бросили этих. Мы ходим, ходим, барражируем, ни черта нет. Только сдаем смену другим летчикам, уходим, тут же откуда-то появляются «мессера». Немцы знали, что звено Похлебаева нужно бояться, а других можно бить — у них меньше организованности. Наши еще неплохо воевали, а вот в 57-м полку ребята недружные были. Если они вылетели в бой, немцы обязательно появятся, будут их гонять. Наш же и 66-й полк были очень дружные и результаты у нас были намного лучше.

Так вот, смотрим, сзади далеко появились 4 «фоккера». Идут выше нас со снижением на скорости и прямо нам в хвост. Видят они нас или нет, не знаю, но по нашему курсу идут. Командиру эскадрилью говорю: «Иван, к нам в хвост "фоккера" заходят». Раз сказал, два сказал — он не слышит. Смотрю, они сближаются. Дело плохо. Я резко развернулся. Ведущего беру в прицел. Тра-та-та, у меня только один крупнокалиберный пулемет выстрелил. 5-7 пуль выпустил. Думаю, где наши? Смотрю — комэск рядом и вторая пара около меня. Уже на земле командир эскадрильи говорил: «Когда ты метнулся, я сразу понял, в чем дело». Ведущий «фоккер» задымил, задымил, у него шлейф пошел. Он отвернул, а за ним и остальные трое ушли. Ну, думаю, командир эскадрильи же видел, доложит. А он не доложил. Так мне этого третьего и не засчитали. Ладно, опять в пользу войны.

Сменял нас Морозов. Идет и кричит так бодро: «Идем на помощь! Идем на помощь!». Видно, что драться готов. Как сказал вчера Похлебаев — пойдем их бить, так и получилось! После этого наши летчики стали меньше бояться этих «мессеров» и «фоккеров». Еще под Керчью я помню «фоккера» сбил. Мы были за облаками, а полуостров был закрыт низкой, метров на 300, облачностью. Не буду хвалиться, но стрелял я неплохо. Этот «фоккер» шел метрах в восьмистах почти под четыре четверти. Догнать я его все равно бы не догнал, но решил пугнуть. Определил дальность, взял упреждение, ввел поправки. Выстрелил и смотрю — снаряд разорвался в области кабины, но ни дыма, ни пожара нет. Я за немцем проследил. Он пошел к земле и в районе нашей линии фронта, вошел в облака с углом градусов 70. И тут же слышу станция наведения: «Кто "фоккера" сбил? Около меня стукнулся» — «Я стрелял» — «Поздравляю тебя с победой».

Готовилось наступление, мне командир полка дал задание провести разведку Ак-Манайских позиций. Никакими штурмовками, ничем не заниматься, быстрее данные предоставить. Пошел парой со Степановым. Вышли в Азовское море. Там снизились до бреющего, и идем над сушей. Смотрим, наши пленные окопы копают. Машут нам руками. Прошли дальше. Перед Феодосией есть населенный пункт Владиславовка. От Владиславовки идет железная дорога на Джанкой.

Смотрю, что там такое: железная дорога, на ней стоит дрезина и какой-то агрегат. Мне показалось, что позади этого агрегата железная дорога как-то не так выглядит. Я говорю: «Боря, что-то тут неладное. Прикрой, как следует». Не вытерпел. Три снаряда выпустил, и ушел. Вернулся, и не доложил, что штурмовал. Командир же полка запретил штурмовать! Думаю — ругаться будет. Да и не знаю — попал я или нет.

Потом, через несколько дней, Павликов подходит ко мне спрашивает: «Когда ты ходил, не стрелял там ни в кого?». Я отвечаю: «Нет, товарищ командир» — «Это точно?» — «Точно» — «Мне сказали, что пришла "кобра", дала очередь, а в это время только ты летал. Эта "кобра" повредила агрегат, который разрушает пути. Каганович — министр путей сообщения, спрашивает, кто уничтожил этот агрегат и спас мне столько железной дороги такого-то числа в такое-то время? За это дает орден Ленина. Ищет летчика, чтобы его вручить». Я говорю: «Нет, не стрелял». Мне уже тем более неудобно сознаться: получается, раз орден Ленина дают, то я стрелял. Но вот чему я обрадовался, так это тому, что стрелял не напрасно.

Мы стояли под Феодосией и оттуда ходили на Севастополь. Соседний 57-й гвардейский полк пошел шестеркой. Шли плотным строем и пара «мессеров» двоих у них сбили с одной атаки, летчики выпрыгнули. На следующий день командир дивизии дал нашему полку задачу шестеркой идти в тот же район прикрывать войска. Похлебаев говорит: «Пойдем этажеркой Покрышкина в три яруса. Связь держим по рации». Распределились. Командир эскадрильи остался выше как более опытный. Я в середине. Идем строем, все время в пределах видимости. Малыми силами большой район занимаем, просматриваем и взаимодействие хорошее. А что, мы будем кучей идти?

Там встретился нам новый «мессер» с форсированным мотором. Схватились с ним на виражах. Пока крутились, он все выкручивался, никак не мог я его взять в прицел. Видно было, что сильный летчик и летал на новый машине. Кроме того, похоже, ему по рации с земли подсказывали, потому что это было над их аэродромом, южнее Севастополя. Командир эскадрильи выше меня был: «Но ладно, — говорит, — хватит, снимай его. Некогда с ним возиться». Значит, наблюдал.

Этот «мессер» стал от меня свечой градусов под 70 вверх уходить. Смотрю, дымок пошел от мотора, потом видно было черный выхлоп, и он с форсажем пошел, уходит от меня на «горке». Я отстаю, думаю — уйдет. Пугали нас, что «кобра» против «мессера» ничего не стоит, «мессер» сильнее. Думаю, проверю. Пощупаю своими руками, как говорится. Потом смотрю — он тянет, тянет, а я его начинаю догонять. Догоняю, догоняю — в итоге чуть не столкнулся. Пришлось даже убрать немного мотор. Я ручку отдал, самолет уменьшил угол набора высоты, а потом ручку поддернул и брюхо «мессера» прямо передо мной. Я выстрелил. Видно было, что снаряд дырку сделал, и в кабине разорвался, убив летчика.

***

Портал «Я помню» — это уникальный сборник свидетельств ветеранов и участников Великой Отечественной войны. За почти 20 лет существования проекта командой проекта было опубликовано более двух с половиной тысяч интервью с участниками самого кровавого конфликта 20-го века. Общение со свидетелями гигантского исторического события, изменившего жизнь всего населения планеты позволило создать его мозаичное полотно, дополнить хранящиеся в архивах сухие документы живой эмоцией.

Мы рекомендуем

Полная версия