Москва
7 октября ‘22
Пятница

Эротика и ядерный взрыв: как критики пытались уничтожить «Бриллиантовую руку»

Эта бессмертная комедия Гайдая с Никулиным, Мироновым и Папановым и сегодня смотрится на одном дыхании.

В очередном своем фильме «Бриллиантовая рука», как было и со многими другими работами, Леониду Гайдаю пришлось вступать в неравный бой с цензорами.

Особенно шокировала критиков сцена с танцующей и одновременно обнажающейся Светланой Светличной на фоне… ядерного взрыва.

Да-да, зрители этого не увидели, потому что именно этот взрыв напугал цензоров еще больше, чем легкий налет эротики.

Поэтому Гайдаю путем обещания убрать взрыв из окончательного варианта удалось все-таки отстоять знаменитую сцену со Светличной.

Хотя режиссер не намекал ни на какую войну, просто указывал на то, что для героя Никулина, как и для любого просто советского человека оказаться в гостиничном номере с обнаженной дамочкой было чем-то сродни ядерному взрыву.

Но это была не единственная сцена, которая критикам не понравилась. Всего в картине было сделано порядка сорока правок. Порой доходило до случайного абсурда.

Например, фамилия Саахова изначально была "Охохов", но выяснилось, что в минкульте работает человек с такой фамилией. Позже узнали, что Саахов там тоже имеется, и поиски удобной фамилии продолжились.

Как ни странно, точку в этой подвисшей ситуации поставила главный цензор страны – министр культуры Екатерина Фурцева.

Узнав, по какой причине разногласия, она в сердцах бросила: «А если бы его назвали Иванов? У нас в минкульте сто восемьдесят Ивановых. И что теперь, дурака нельзя назвать Ивановым? Оставить как есть!».

Правда, в некоторых случаях критики невольно помогали. Например, это с их легкой руки в картине появилась фраза, ставшая потом крылатой: «И вы знаете, я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ваш муж тайно посещает любовницу».

В начальной версии герой Юрия Никулина предположительно мог тайно ходить в синагогу. Но цензоры сразу же открестились от всех церковных направлений., так что, пришлось менять на любовницу.

Любопытный момент, но эту фразу говорит не Нонна Мордюкова, хотя показывают в этой сцене именно ее. Актриса наотрез отказалась переозвучивать синагогу на любовницу, и в споре с режиссером даже при всех показала ему всем известный неприличный жест.

Так что, хочешь – не хочешь, а ради всего нескольких слов на съемочную площадку пришлось звать пародиста. Но вроде как получилось, подвоха никто не заметил.

Читайте нас в Дзене
Подписаться
Полная версия